vishnevyi_sad

ну вот и настало время. понимаю, что пустая фраза - время не может настать, либо прекратиться... но тут иначе не скажешь
сижу дома, в обнимку с йотой, кошкой и теплым чаем с молоком. лечусь от неначавшейся простуды, дабы она не началась и жду чуда. чудо обещало случиться однажды и навсегда где-то в самом начале февраля.
да... ждать долго, но стоит только начать и процесс затягивает. этого-то я и боюсь.
дабы не уйти по уши в астральное безделье я придумала несколько неоднозначных и неопробованных ранее хобби. на сегодня - валянье дурака. из шерсти разумеется. дурак будет в моих любимых оранжевых теплых тонах. и без шляпы - дураку она без надобности. если что-то из этого получится сваляю елочку и черного кролика. надеюсь, что фелтинг - вполне достойное занятие для декрета.

Чем теплее, тем меньше хочется двигаться. Однажды может так согреть, что спячка проткнет бытие.
Наверное, поэтому я сейчас нахожусь там где на улице снег срывается с свинцово-темного низкого неба. Воздух пахнет теплым и сладким хлебом, а люди не понимают нашего языка. Глубоко в толщу небесную уходят черные шпили средневековых церквей, а метровой толщины крепостные стены стоят вечным напоминанием о минувших веках.
Я выяснила, что запах вокзалов универсален во всех городах - независимо от времени года и вероисповедания.
Трамваи тут почти такие же как у нас, только в условиях загнивающего капитализма они почему-то работают абсолютно бесшумно.
В отличии от России, здесь всего очень мало и потому удается насмотреться, наслушаться и втиснуться всей душой в эти узкие улочки европейского мировоззрения.

и скоро домой...

Море никогда не меняет своего цвета. Море всегда цвета моря и здесь ничего не поделаешь. Меняется небо. Отражаясь в воде оно бывает бездонно-черным как прибрежные скалы или, наоборот, - легким, почти бесплотным, лазурным, с золотыми искрами на гребнях волн.
Море всегда пахнет солью и мокрыми камнями. Просто иногда к морю приезжает сразу много глупых и безоглядных людей и тогда его запаха почти невозможно различить в общей тине тягучего людского смрада.
Море дышит всегда одинаково ровно, глубоким низким тяжелым дыханием. Ветер поднимает к небу его воды и обрушивает их на землю, ветер делает его дыхание громом.
Море всегда постоянно. Море единственная доступная точка опоры, когда нет земли под ногами. Все вокруг этой вечной воды заставляет нас в нем сомневаться.
Есть в моей жизни правило - я хочу быть рядом с тобой и морем...

Я считаю, что у человека живого всегда есть потребность в обмане.
Речь идет не о «лжи во благо» - это чушь, и не о патологическом отказе от действительности – это малодушие.
Нет! Обман великолепен и в нем нуждается каждый отдельный человек и все человечество в целом. Завернуть действительность в рог псевдовосприятия чудовищно и прекрасно одновременно. Произведения искусства, прекрасные дары творчества великих людей мира – это и есть самый большой обман. Всё это великолепие создавалось зачастую в ничтожных и уродливых условиях. Созидание гения протекало (и зачастую протекает по-прежнему) в нищете и психотропном бреду. Мы никогда не откажемся от обмана. И те глупцы, что на живую отсекают лезвием правды от плоти и души лохмотья наносного обмана, лишь вызывают в нас страх, жалость и сочувствие одновременно.
Я сознаюсь во лжи без зазрения совести и лишь с некоторым сожалением, которое сравнимо с досадой шеф-повара вынужденного раскрыть тайны своих рецептов.
Я никогда не умела летать, но пока есть люди, что видят мои крылья – я могу не касаться босыми ногами земли…

"Ветер перемен, естественный и желанный. Он рождается где-то внутри меня и ничто над ним не властно. Иногда легко касается нежным бризом, иногда, подобно сирокко, увлекает в неизвестное, наполняя мою жизнь яркими, волнующими моментами. Именно так и должно быть."

Я хочу обнять тебя. И я хочу заставить тебя каждый день забывать о том, о чем стоит забывать каждый день.
Это для тебя. От меня.

На самой высокой горе, в самом зеленом лесу жил плюшевый мишка Боб. Не было ничего необыкновенного в обыкновенных занятиях Боба. Он любил снег, любил солнце, немного любил дождь и не мог жить в абсолютно безветренные дни. Он умел просыпаться одновременно с солнечными лучами и пить без отчаяния остывший чай по утрам. Предпочитал завтракать теплыми еловыми смолами, но мог без труда обходиться проросшими зернами Чудо-травы. Ни разу в жизни Боб не грустил и не стал бы никогда, если бы однажды не произошла с ним крайне странная история. А дело было так…
В самом желтом месяце года, когда весь лес устало вздыхает и готовится ссутулиться в зимнем сне, лесные птицы подхватывают последние потоки теплого воздуха и летнего солнца и уносятся с ними на юг. Боб по обычаю своему проживал эти дни спешно, не оглядываясь и стараясь не отмечать для себя те унылые изменения вокруг, что так щипали его плюшевое сердечко своей неотвратимостью и, Ёж его знает, чем ещё…
Обычно в такие дни он отправлялся на Большую поляну. Там было слишком шумно от возни бестолковых зайцев, полёвок и даже скоробеи вели себя возмутительно шумно и суетливо. Большая поляна была тем самым местом, где было практически невозможно представить, что ты в лесу. Лес казался чем-то отдаленно-возможным и безвременно отошедшим в небытие, поскольку на Большой поляне жизнь кипела своим чередом и в своем совершенно особенном ритме. Все живое там подчинялось своим законам и, казалось никак не зависело от той жизни, что текла в Самом зеленом лесу Самой высокой горы.
На этот раз Большая поляна была охвачена одной идеей. Приходил Незначительный волк и нарассказывал всем, что якобы он слышал, как стайка Зимородков говорила про какую-то большую встречу на Верхах, а это обычно всегда заканчивалось наступлением Белой Зимы. Надо сказать, что волка звали Незначительным именно потому, что ничего значительного из себя он никогда не представлял, а вечно говорил то, что и без него каждому было понятно.
Откровенно говоря, Бобу было наплевать на Незначительного волка да и о Верхах он никогда всерьез не думал… Он пришел на Большую поляну сегодня потому, что всегда приходил сюда именно в тот час, когда на душе, Ёж его знает, что творится. Здесь он пытался не шуметь, как все, а сидел в самом центре поляны и слушал. Звуки бестолковой возни вокруг лучше всего позволяли ему вернуть обычную тишину и покой в его плюшевое сердечко.
У Боба все будет хорошо. И на Большой поляне, как бы ни старались ее обитатели, все равно наступит зима… а значит всё будет хорошо. Ход времени не замедлить. Приближение счастья и затем его неминуемое колебание во времени так же невозможно отменить. А значит – всё всегда будет хорошо…
Так размышлял Боб, возвращаясь с Большой поляны в самую глубину Самого зеленого леса Самой высокой горы.

До конца рабочего дня осталось примерно двадцать раз посмотреть на часы.
И почти сразу, через пару вдохов наступит новая неделя. С другой стороны, мне нравится, что хоть в этом можно быть точно уверенной))
А пока я пью воду с большим количеством крупнонарезанного лимона, грызу различный типа "освежающий дыхание" фаст-фуд и читаю Бродского.
уже отогрелась после всех этих бесконечных командировок на этой недели и стараюсь не думать о том, что у меня слишком... опасно короткая память в том, что касается неприятностей разного рода и неудобств. Может оно и к лучшему - не знаю, но пока ясно только одно - это точно к рецедиву.
Я терпелива, совестлива и очень замерзла от того, что вокруг меня.
Не депрессия - обычный зимний каматоз.
Я спокойна и меня почти ничего не тревожит сейчас. я ищу стихи про рыб.

Рыбы зимой живут.
Рыбы жуют кислород.
Рыбы зимой плывут,
задевая глазами
лед.
Туда.
Где глубже.
Где море.
Рыбы.
Рыбы.
Рыбы.
Рыбы плывут зимой.
Рыбы хотят выплыть.
Рыбы плывут без света.
Под солнцем
зимним и зыбким.
Рыбы плывут от смерти
вечным путем
рыбьим.
Рыбы не льют слезы:
упираясь головой
в глыбы,
в холодной воде
мерзнут
холодные глаза
рыбы.
Рыбы
всегда молчаливы,
ибо они --
безмолвны.
Стихи о рыбах,
как рыбы,
встают поперек
горла.

(с) Иосиф Бродский

Я набросала карандашом эскиз улыбки на лице, одела узкую юбку, убрала в дальний ящик все замки с души и сожгла свои желания, чтобы они исполнились, утопив пепел в бокале пластмассового шампанского.
Год закончился. Мне кажется прошел почти год и… год начался.
Я во сне могу говорить со своим дедушкой. Он умер и поэтому его ответы я запоминаю почти дословно. Но я не могу задать те вопросы, которые важны – боюсь его расстроить. Очень неприятно расстраивать человека, которого не можешь даже обнять.
Глотаю время жадными ломтями, запиваю изжогу от этих кислых кусков очень черным кофе и люблю, люблю, люблю… Так много любить даже страшно, но я справлюсь.


А Киево-Печерская лавра иссини белого цвета. Вся. От этой белизны начинают слезиться глаза.

Ничего связного красивого и романтичного я сейчас написать не в состоянии - потому что вокруг все очень романтично, немного красиво и сильно несвязно. Четвертый день встречаю этот, как никогда долго и торжественно наступающий новый год. Зато я теперь почти профессионально пою две-три новогодних песенки, достигла определенного мастерства в подсчете калорий в салатах (с точностью до десятых), а каждое мое предложение длиннее 10 слов автоматически звучит как тост.
И поэтому ограничусь низкого качества литературным приемом - придумав вызывающе непоследовательный список фактов, объединенных какой-либо одной темой... или двумя... в крайнем случае объединенных хотя бы сквозной нумерацией.
Итак, 10 фактов про меня и этот год (+ 1 факт в подарок):

10. Год Крысы - это мой год!;
9. панически боюсь гололеда и тревожно терплю зимнюю грязь;
8. В этом году вышла замуж, сменила работу, научилась играть в нарды, вязать и красить стены;
7. У меня появилась моя любимая фотография меня (хотя запечатлевать свой образ я по-прежнему не люблю). Дело рук талантливой elizobarra_torr, кстати, за что ей отдельное спасибо;
6. увидела очень много прекрасного и на самом деле красивого - и к счастью все это было не на экране (никак не относится к самолюбивой записи пунктом выше);
5. испытываю искреннее отвращение к срубленным мертвым елям, соснам и пихтам. Похожее чувство во мне вызывает только скотобойня;
4. в тему предыдущего: в этом году я смогла почти полностью отказаться от использования продуктов, испытанных на животных;
3. я научилась загадывать желания и они научились исполняться;
2. я почти не изменилась и очень многое изменила в своей жизни;
1. я полюбила и меня полюбили – я стала богаче.

и обещанный +1 бонус: я счастлива.

До самых пят юбка, до самого неба голос, до самого сердца слова. Если без пафоса – мне понравился концерт «Сургановой и Оркестра» - и даже без оркестра. Правда слушать ее упаковавшись в спинке кресла неудобно. Простор движений и минимальное количество крепкого алкоголя делают ее музыку еще более пряной и от того сильнее въедается ее голос внутрь.

О своих желаниях, как всегда по пятницам – хочется сочных мандарин, бокал красного сухого вина, крепкие руки на талии и настоящего тепла от костра. Потому что сухое промышленное тепло батарей угнетает и высушивает, кислые мандарины заставляют морщиться, а от мимолетных стыдливых прикосновений хочется отмахнуться все сильнее.

Декабрь как обычно не подвел - все плохое всегда могло бы быть и хуже, а все хорошее... "все хорошее, конечно, впереди".
Благо хоть похолодало немного - потому что переживать обычную зимнюю тоску в пятнадцатиградусный декабрьский зной очень поршиво.
День стал короче, мысли еще короче, а ожидание новогодних разностей наоборот - становится непропорциональо длинее с каждым прошедшим днем.
Очень часто снится один и тот же сон. Во сне всегда сильный дождь и желтый свет в окнах домов, а еще там есть люди, которых наяву очень трудно узнать.


Болит голова и необузданно хочется вечера пятницы, возвращения слов в мой мозг и теплой манной каши.

Было очень уютно, пасмурно, смешно и к тому же я познакомилась с двумя настоящими моряками и одним почти моряком. Было много тыквенных семечек, очень теплые носки из Железноводска и кафельщик Саша – длинный худой и с глазами разочарованного ослика. Была Люська, как всегда прекрасная во всех своих человеческих проявлениях и чудный, но глупый золотистый лабрадор с совершенно обычной доя таких случаев кличкой Бернард, Были минуты, часы и даже целые сутки беспричинного ограниченного счастья неожиданно обнаруженного на самом дне безделья.

Теперь понедельник и нужно стараться трудиться как это обычно принято у людей в промежутках между выходными.

Нестандартное пробуждение для понедельника - это начать день в 6.20 с приготовления сырников под божественную музыку Моцарта «Реквием».
Нестандартный обеденный перерыв – это 40-минутный разговор по телефону на тему почему, на мой взгляд, не стоит разводиться родителям и холодный кофе с холодным яблоком.
Дабы не нарушать «нестандартности» сегодняшнего дня - вечером будет терпкий и грешный голос Adriano Celentano и, может быть, в конце концов напьюсь горячего красного вина с гвоздикой, корицей и корочкой апельсина и усну в объятиях ожидаемого завтра…

Знаешь о чем я мечтаю: проснуться рано утром в старом доме, где пахнет теплым деревом и молоком. Тепло одеться и пойти гулять далеко вверх по лесной тропинке. А потом вернуться назад и сесть завтракать за старым дубовым столом во дворе, который помнит еще прикосновение рук давно ушедшего поколения. Отрезать кусок горячего яблочного пирога, налить кружку чая с молоком и, закутавшись в шерстяной плед, читать что-то о далеких странах и людях, которые жили задолго до нас...
Почувствовать ускользающее прошлое на себе и оказаться вне времени и вне этого места – оказаться просто самой собой в самой уютной точке пространства. Я люблю воспоминания и особенно я люблю воспоминания о будущем – это, ведь, и есть мечты.

Так бывает. Я провела два замечательных дня, где был и домик у реки и ранняя прогулка по лесу, усыпанному росой и старый дубовый стол и люди, отлично умеющие рождать воспоминания о будущем.
Мечты сбываются – нужно только приучить себя мечтать как можно более подробно.

Время перевели - теперь дыхание осени стало еще более ощутимым, а неотвратимое приближение зимы - всё более вероятным. Люблю это время. Кажется, что многое может и должно измениться. И обычно меняется, только вот предугадать это невозможно, остается только предчувствовать.
Я выспалась сегодня. Первый раз за многие дни я проснулась именно закончив действие сна, а не прекратив его случайно по звуку будильника.
Сижу на работе. Радио скармливает моему слуху какой-то очень тягучий голос импортного происхождения - мне нравится, но не знаю кто это поет. Ем шоколад. Пью ромашку из фильтр-пакетика. Моя жизнь представляет собой устоявшуюся систему, а я в этой системе представляю собой мечущийся флюгер, которому всего не достает и всего предостаточно.
Очень хочется снова научится думать по-французски. Одно время я себя к этому почти приучила. Очень красивый язык и неизменно вызывающий во мне желание. Желание не останавливаться во что бы то ни стало.
люблю осень! как же прекрасно, что однажды она случается с каждым...

Мне по жизни очень редко везет с окнами, точнее с видом из окна. Сменив место работы – сменила вид из окна. И если прежде он был на уровне человеческой голени ну или в полный кошачий рост (помещение полуподвальное), то теперь вид из окна в духе итальянской подворотни, но опять же не свезло – я сижу к нему спиной.
Сегодня на рассвете на город пал туман. С плотностью примерно как у молока воздух стал совершенно не пригоден для авиапередвижений, зато как далеко размышлять получается, когда по привычке спеша на работу разрешаешь воздух словно пудинг.
С каждым годом человек обрастает чужими эмоциями, переживаниями и навязываемыми клеше. Пожалуй, одна из немногих моих абсолютно самостоятельных привязанностей, принесенных мной еще с того света – любовь к окнам и мыльным пузырям.
А еще любовь к людям, я надеюсь

Понимаю, что посты такого типа довольно гламурно смотрятся сегодня в блогах по всему миру. Обычно такое мне претит, но чем скрывать и приукрашивать свое сознание, лучше сделать его более гибким. Вполне сознаю всю сермяжность моего образования, особенно в области природных и физических явлений, но как же соблазнительно пофилософствовать о дне последнем в своей жизни под всеобщий пустозвон всего мира о неминуемом конце света, в виду столкновения протонов (большая часть этого мира, думаю, еще вчера даже не представляла о молекулярном строении материи, но уже сегодня во всеуслышание рождает все новые формы этого сложного даже с лингвистической точки зрения словосочетания «адронный коллайдер»). Сразу оговорюсь – я в конец света не верю, но думать об этом доставляет мне какое-то неизъяснимое наслаждение.
Итак, чем бы я насытила свой последний день.
Хорошо бы если бы это случилось где-нибудь ранней осенью или ранней весной, чтобы изнуряющая жара или снежная грязь на асфальте с обжигающей минусовой температурой не заставляли цинично подгонять время к его логическому концу.
Я была бы счастлива увидеть свинцовое осеннее море, вдохнуть полной грудью его воздух и просто просидеть пару часов на берегу, погрузившись в светлое молчание. Так я насытила бы свою душу.
Затем обязательный и запретный плод, дабы насытить свой желудок. Фигура на том свете, думаю, не будет иметь столь определяющего значения для меня, а потому я хочу большой кусок шоколадного торта с бокалом самого дорогого, какого только смогу найти французского коньяка.
Теперь стоит подумать о теле. Ни за что не упущу возможность последнего соития с любимым человеком – по-моему в этом есть что-то совершенно природное, настоящее, неподдельное, проницаемое и проникающее. Каждой клеточкой своего существа впитать его силу, его страсть, его любовь, его знание, его жизнь рядом.
Для сердца я хотела бы увидеть всех тех, кого я зову родными людьми. Просто обнять и сказать те слова, о которых часто забываю, зная, что будет еще завтра.
Перед самым рассветом зайти в храм и наедине признаться себе самой и священнику во всех своих слабостях и страстях, раскаяться и уповать на всепрощение.

Такой день вовсе не идеальный, по моим представлениям – но такой день вполне достоин стать последним.

Список приятных вещей:
Черный свитер из теплого трикотажа
Кофе без сахара
Сухие листья
Проснуться в свой день рождения
Бесконечный диалог с самим собой
Начинать новый ежедневник
Видеть свое отражение как бы случайно в витрине магазина
Понимать, что это отражение до сих пор очень даже ничего
Вспомнить то о чем хотелсоь помнить, но о чем всегда забываю
Оранжевый цвет
Запах дерева, разогретого солнечными лучами
Уснуть под звуки морского прибоя
Выбирать канцелярские принадлежности
Очень близко видеть глаза любимого человека
Прикосновение мужских рук
Сухое красное вино
Сухие желтые листья
Сладкие твердые яблоки
Новые книги
Новые люди
Новые привычки (например пить горячий кофе без сахара с мягкой ириской)
Жить в своем доме
Идти очень быстро, держась за его руку тоже очень приятны, кстати...

Если бы была возможность выбирать время, в котором хочется жить – я выбрала бы осень.
Не определяя ни век, ни десятилетия, ни утро, ни ночь – просто осень. Тихую, теплую, насквозь промокшую в сухих желтых листьях, тягучую, как бокал сухого красного, пахнущую золотым песком серебристого моря…
Осень вынуждает ломать слова, словно запястья в приступах боли… Потому что хочется писать о ней так как чувствуешь, а это невозможно. Как только чувства определяются в словах, они в то же мгновение теряют свой вкус.
Я хотела бы просыпаться и засыпать только осенью, чтобы никогда не ощущать тяжелого бреда знойных летних ночей или полуживого анабиоза морозных утренних зим.
Если бы была возможность выбирать время, в котором хочется любить – я выбрала бы осень.

А жизнь – это мимолетный и очень забавный анекдот, который я никак не могу вспомнить до конца…
Не хочется открывать глаза. Потому что, открыв их, уже невозможно будет оставаться в этой липкой тишине. А ночи совсем не темные теперь – а только душные.
С периодичностью раз в период к самому горлу подкатывает теплый сладковатый комок настоящего. Если обуздать свое графоманство, то в двух словах можно сказать – я счастлива.
От этого и тревожиться стало, что упускаю - жизнь проходит, а я у порога и боюсь сделать шаг.

Далее пусть говорит она - у нее всегда лучше получалось:
Не думаю, не жалуюсь, не спорю.
Не сплю.
Не рвусь ни к солнцу, ни к луне, ни к морю,
Ни к кораблю.

Не чувствую, как в этих стенах жарко,
Как зелено в саду.
Давно желанного и жданного подарка
Не жду.

Не радуют ни утро, ни трамвая
Звенящий бег.
Живу, не видя дня, позабывая
Число и век.

На, кажется, надрезанном канате
Я — маленький плясун.
Я — тень от чьей-то тени. Я — лунатик
Двух темных лун.

М.И. Цветаева